понедельник, 17 апреля 2017 г.

Титулы, прозвища и дипломатия. Факты из истории Гомеля, а также из истории восточнославянской антропонимии.



 В 1488 году возвращались из заморья в Московию торговые люди, купцы. Они проезжали через Гомель и преподнесли местному князю Семёну Ивановичу Можайскому подарок – камку бурскую.
Князь подарка не взял, а велел своим слугам, Андрею Александрову сыну Чертову и Василию Тферитину, пограбить купцов (сообщение Л. А. Виноградова в книге «Гомель. Его прошлое настоящее. 1142–1900 г.»).
В именовании Андрей Александров сын Чертов есть два имени по отцу в форме полуотчеств – собственно полуотчество от канонического имени отца – Александр и прозвищное полуотчество от прозвища отца – Чёрт.
Василий Тферитин, тоже слуга, назван вообще без всякого полуотчества, но с использованием прозвищного обозначения по месту рождения или былого жительства – Тферитин, от названия города Тверь. Заметим, это еще не фамилия!
Московский великий князь Иван III жаловался на недружественные действия князя Семёна Ивановича королю польскому и великому князю литовскому Казимиру, но при этом называл удельного гомельского правителя, используя следующую громоздкую в нашем современном понимании формулу: князь Семёнъ княжъ Ивановъ сынъ Можайского. Почему Иван III не назвал князя Семёна по полному отчеству, как называл своих удельных князей и ближних бояр?
Отец князя Семёна бежал из своего Можайского удела в пределы Великого княжества Литовского, то есть «отпал» от государя Московского, а сам Семён Иванович занимался «притеснениями» московских купцов. Поэтому Иван III, соблюдая официальный стиль, упомянул родовой титул князя Семёна – Можайский, образованный от названия города Можайска, которым владел отец Семёна Ивановича, Иван Андреевич, но не назвал гомельского правителя Ивановичем, а лишь Ивановым сыном, умалив тем самым его достоинство и сохранив свое.
Что же касается родового титула Можайский, который имел гомельский князь конца XV века Семён Иванович, то он, как и другие подобные титулы, впоследствии стал настоящей фамилией. 
В Московском государстве официальное разграничение полных отчеств и полуотчеств осуществлялось очень последовательно. Известно, что Иван Грозный в XVI веке награждал правом официально зваться с полным отчеством (как тогда говорили, «с вичем») наиболее преданных и близких ему людей, в основном бояр.
  В XVIII веке, во время правления Екатерины II, официально использовать полные отчества на -ич могли только лица царской семьи, канцлер, действительные тайные и тайные советники, действительные статские и статские советники, а также генералы – от генерал-фельдмаршала до генерал-майора включительно. Все остальные официально именовались с использованием только полуотчества на -ов, -ев, -ин.
Например, при описании в 1776 году мещанских дворов в «местечке Гомле», тогдашнем имении графа Петра Александровича Румянцева-Задунайского, именами владельцев дворов, мещан были Андрей Иванов Злотник, Алексей Игнатов Пивовар, Григорий Андреев Спиридонов, Герасим Осипов Козачёнок и другие.  Как видим, эти люди официально именуются с использованием полуотчества.
Жены мещан и вдовы, владелицы мещанских дворов, записывались только по имени и фамильному прозванию или же только по имени: двор вдовы Анастасии Сукалской; двор Давыда Подосинового, жена его Анна.
Наряду с этими именованиями в том же описании румянцевского имения есть употребление всех титулов и званий самого Румянцева, а также именование его, как генерал-фельдмаршала, с полным отчеством – Пётр Александрович.
Если форма отчества в Русском государстве в разное время оказывалась весьма существенным официальным знаком социального различия,[1] то в пределах Великого княжества Литовского при именовании в официальных документах любых лиц, в том числе даже крестьян, использовались полные формы отчества в сочетании с личным именем. Но об этом – в другом материале.
© Из книги: А. Ф. Рогалев. Историческая антропонимия Гомеля и окрестностей. – Гомель: Барк, 2009. – С. 47–49. Ссылка в соответствии с действующим законодательством обязательна.


[1] В быту, в неофициальной обстановке полная форма отчества издавна использовалась на Руси без учёта классово-сословных особенностей с оттенком уважительности к именуемому лицу, в том числе и по отношению к женщинам. Эта особенность употребления отчеств отобразилась в русской пословице: «По имени называют, по отчеству величают».


пятница, 14 апреля 2017 г.

Некоторые факты из истории города Ветка Гомельской области

Музей старообрядчества и белорусских традиций имени Ф. Г. Шклярова в городе Ветка Гомельской области
Название Ветка в конце XVII – начале XVIII веков имело два значения. В соответствии с одним из них, первоначальным, Веткой называли один населённый пункт, именно тот, который носит данное название и в наши дни.
Кроме того, слово Ветка относилось ещё к целому ряду староверческих поселений. Соотнесём их с современными картами и административными справочниками.
Староверческими поселениями, возникшими на рубеже указанных столетий, являлись современные деревни и сёла Попсуевка, Тарасовка, Романово (Ветковский район Гомельской области), Дубовый Лог, Марьино, Крупец, Огородня-Гомельская, Нивки (Добрушский район Гомельской области), Красное (Гомельский район).
Раскольничьи слободы существовали также в окрестностях населённых пунктов Грабовка и Костюковка (деревня) современного Гомельского района и в границах нынешнего Гомеля (в частности, Спасова Слобода, Новая Мильча, Монастырёк).

Древние книги
Прирождённый талант лучших представителей русского старообрядчества и тот факт, что в польские пределы через границу переходили главным образом зажиточные староверы, быстро нашедшие общие интересы с польско-литовскими магнатами, обусловили расцвет «большой Ветки» уже в первые десятилетия её существования.
В 1695 году население всех ветковских слобод составляло более 40 тысяч человек. Староверы, как было сказано выше, имели тесные торговые связи с самыми разными городами и районами России. Земледелие на песчаной ветковской почве развивалось слабо, зато процветали кустарные промыслы.
Прибытие новых волн переселенцев-староверов привело к возникновению раскольничьих слобод на самой русской границе, вокруг Стародуба (нынешняя Брянская область России), так как в пределах даже «большой Ветки» мигрантов уже негде было размещать (не было свободных земель).

Так появились раскольничьи стародубские посады  – Климовский, Зыбковский, Злынский, Клинцовский (современные населённые пункты Климово, Новозыбков, Злынка, Клинцы Брянской области), а также слободы Добрянка и Радуль (в наши дни – поселения в границах Украины)...
Из исследований профессора А. Ф. Рогалева.
Полный текст: https://yadi.sk/i/w7SBiVd93GyGQW

В городе Ветка Гомельской области

четверг, 13 апреля 2017 г.

Именования гомельских евреев по материалам 1776 года


В 1776 году в Гомеле насчитывалось 60 дворов и 56 бездворных изб, принадлежавших евреям. Общая их численность складывалась из 310 человек мужского пола и 301 человека женского пола.
Официальное именование евреев-мужчин являлось двучленным и осуществлялось по формуле «личное имя + отчество», при именовании еврейских женщин указывалось только личное имя.
Заметим, что именования гомельских евреев и православных мещан во второй половине XVIII века могли пересекаться только в той части антропонимикона, которая имела библейские истоки, поскольку древнееврейские (библейские) по происхождению личные имена нередко включались православной церковью в канонические именные списки (Иосиф, Моисей, Иона, Авраам, Самуил, Давид, Исаак, Наум, Яков, Ева, Агарь, Руфь, Сусанна и другие).
Характерными именованиями гомельских евреев в 1776 году были: Израиль Нохимович, Иосель Мовшович, Янкель Мордухович, Берка Лейбович, Евель Нохимов, Шимон Ёселев, Ерохим Файбишов, Гирша Нахимович, Абрам Мовшович, Шимша Мееров, Ицка Мовшович, Хаим Самуилович, Лейба Мовшович, Мендаль Давыдов, Лейзер Евелев, Шлома Лейбович, Файбиш Шлёмов и тому подобные[1].
Как видим, при указании хозяев еврейских дворов использовались как полуотчества, так и полные отчества, что, по всей видимости, не нарушало общих российских правил использования отчеств в официальных документах, поскольку формальные отчества бесфамильных до конца XVIII – начала XIX веков евреев рассматривались в качестве вторых идентификационных знаков, аналогичных фамильным прозваниям.
Типичными мужскими и женскими именами среди гомельских евреев в 1776 году, кроме указанных, были Невах, Леви, Фроиль, Хацкель, Идель, Тевель, Исаак, Фалк, Симон, Зимель, Шолом, Евсей, Соломон, Вольф, Сроиль, Авраам; Френда, Рася, Гитля, Хася, Сарра, Блюма, Геня, Элка, Цивля, Ривка, Рохля, Либа, Хая, Эстер, Ханна, Лея, Ита, Бася, Фрума, Шифра, Голда, Мейра, Гута, Зелда, Фейга и другие.
Из книги: © А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. – Гомель: Барк, 2006. – С. 75. Ссылка в соответствии с действующим законодательством обязательна.



[1] Еврейские имена, а также имена мещан-белорусов и прочих жителей Гомеля записывались со слов их носителей.
Составители описи гомельского имения П. А. Румянцева, как можно полагать, не ставили перед собой задачи разграничить официальные и неофициальные формы личных имён, в связи с чем в документе 1776 года, как и в анализировавшихся нами более ранних документах (1560 и 1681 годов), обнаруживается большое число фонетических, орфографических и словообразовательных вариантов одних и тех же антропонимов.
Имена гомельских евреев мы подаем так, как они указаны в письменном памятнике.

среда, 12 апреля 2017 г.

О специфике именования жителей старинного села Руденец Гомельского уезда


В середине XIX века в селе Руденец, волостном центре бывшего Гомельского уезда (ныне – деревня в Буда-Кошелёвском районе Гомельской области), большинство местных жителей имели фамилию Музыченко. Этот факт, в общем-то, не уникален. Кто-нибудь из читателей наверняка вспомнит подобные примеры.
Причины подобного явления скрыты во времени, кроме того, они разнообразны и специфичны в каждом данном случае. Так, селения, обособленные от остальных в силу определённых социальных условий (например, их основатели – беглые крестьяне от феодального гнёта или от преследований за «старую, истинную веру», от службы в царской армии и т. п.), объективно были населены жителями, состоявшими между собой в родственных отношениях.
Наиболее старые деревни часто разрастались из потомков одной (реже – двух, трёх) семейных общин. Группа переселенцев, которая основывала поселение, получала общее, коллективное прозвище от новых соседей. На его основе в дальнейшем образовывалась одинаковая фамилия, тем более, если коллективное прозвище закреплялось в названии деревни.
Те же переселенцы имели предводителя, имя или прозвище которого отображалось в названии поселения. Рудименты архаического мышления предопределяли осознание того, что селение, получая имя своего основателя, как бы обретает и жизненную силу, заключённую в имени. На основе этого ставшего сакральным имени-названия и образовывались одинаковые фамилии выходцев из того или иного населённого пункта.
Сакрализация старейшины, первопоселенца, легендарного основателя поселения была возможна и при отсутствии миграций, переселений. В таких случаях культ имени, становившегося основой для будущей фамилии, был связан с давней традицией сельской общины и восходил к тому времени, когда личность ещё не выделилась из коллектива и предок персонифицировал собой данный коллектив.
В архаических преданиях сельской общины каждый коренной жителей деревни соотносился с её основателем, родоначальником, старейшиной всех следующих поколений [1. С. 98–100].
Идея кровнородственной общности, проходящая «красной нитью» в преданиях о предке-родоначальнике, первопоселенце, основателе деревни, реализуется в масштабах данного населённого пункта, в частности, в одинаковых фамилиях коренных жителей.
В более широких масштабах легендарный прародитель предстает как организатор, предводитель, старейшина единения более высокого уровня – межплеменного объединения, этнографической группы, целого этноса. С таким осмыслением легендарного образа вождя связана очень давняя традиция именования любого вождя вообще «отцом», «батюшкой», «батькой» (вспомним хорошо знакомое с детства фольклорное выражение «царь-батюшка»).
Становлению одинаковых фамилий в той или иной деревне способствовало, кроме всего прочего, и то, что парни, даже если они и брали замуж девушек из других сел, как правило, оставались дома, в своей деревне, «множили» фамилию посредством сыновей.
Значение фамилии Музыченко по-своему интересно: Музыченко – это «потомок Музыки» (суффикс -енко указывает на «меньшего», «младшего» представителя рода). «Прародитель» фамилии, первый Музыка, был, по всей видимости, музыкантом, может быть, странствующим артистом, которых в прошлом именовали скоморохами. Кстати, белорусский лексикограф XIX века И. И. Носович указывал для слова музыка как раз значения «музыкант, скоморох» [2. С. 291].
Не исключено, что «прародитель» Музыка имел более высокий социальный статус, поскольку при каких-то обстоятельствах получил или купил определённое количество десятин земли в окрестностях нынешней деревни Руденец. Музыка же была его увлечением, отсюда он и получил соответствующее прозвище, а его потомки – фамилию Музыченко. Возможно, «готовую» фамилию принесла с собой группа переселенцев, «посаженная» на землю или арендовавшая землю возле села Руденец. Заметим, что фамилии на -енко относятся к украинскому типу «фамильных прозваний». Можно предлагать и иные версии.
Добавим, что имя Музыка фиксируется в «Словаре древнерусских личных собственных имен» Н. М. Тупикова (СПб., 1903) на основании письменных памятников XVII века. В белорусских письменных памятниках имя-прозвище Музыка отмечается с XVIII века [3. С. 288].

Литература

1. Криничная, Н. А. Персонажи преданий: Становление и эволюция образа / Н. А. Криничная; Академия наук СССР, Карельский филиал института языка, литературы и истории. – Л.: Наука, 1988. – 192 с.
2. Насовіч, І. І. Слоўнік беларускай мовы / І. І. Насовіч. – Мінск: Беларуская Савецкая Энцыклапедыя, 1983. – 792 с. / Факсімільнае выд.: И. И. Носович.  Словарь белорусского наречия. – СПб., 1870.
3. Бiрыла, М. В. Беларуская антрапанiмiя: 2. Прозвiшчы, утвораныя ад апелятыўнай лексiкi / М. В. Бірыла. – Мінск: Навука i тэхнiка, 1969. – 508 с.

Публикация по материалам книг: 1) А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. – 2-е изд., перераб. и доп. – Гомель: Барк, 2006; 2) А. Ф. Рогалев. Историческая антропонимия Гомеля и окрестностей. – Гомель: Барк, 2009. Ссылка в соответствии с действующим законодательством обязательна.