воскресенье, 27 апреля 2014 г.

В осаждённом Гомеле. Август 1941 года.

Одной из самых лучших книг периода войны является повесть советского писателя и журналиста, в годы войны - военного корреспондента Bасилия Гроссмана (1905-1964) “Народ бессмертен”, включённая в сборник «Годы войны».  
В повесть вошла потрясшая автора в августе 1941 года картина осаждённого Гомеля. Цитируем текст.

«В последнее время их часть стояла в резерве в предместье города. Некоторые бойцы размещались в пустых домах.
Таких домов в городе было много, так как из ста сорока тысяч населения больше ста тысяч уехало в глубь страны. 
Выехали из города завод сельскохозяйственных машин, и вагоноремонтный завод, и большая спичечная фабрика. 
Печально выглядели тихие заводские корпуса, не дымящие трубы, пустые улицы рабочего посёлка, голубые киоски, где недавно торговали мороженым. 
В одном из таких киосков иногда прятался от дождя боец-регулировщик с пучком цветных флажков. 
В окнах заколоченных домов, оставленных жильцами, стояли увядшие комнатные цветы — фикусы с опавшими тяжёлыми листьями, порыжевшие гортензии и флоксы. 
Под деревьями, росшими вдоль улиц, маскировались фронтовые грузовые машины, через пустые детские площадки с кучами нежно-жёлтого песку ехали броневики, расписанные зелёной и жёлтой краской; они сигналили резкими, сверлящими голосами хищных птиц. 
Окраины сильно пострадали от бомбардировок с воздуха. Все подъезжавшие к городу рассматривали сгоревшее складское здание с огромной надписью, закоптившейся от дыма: «Огнеопасно».
В городе продолжали работать столовые, маленький завод фруктовых вод, парикмахерские. 
Иногда, после дождя, ярко блестела роса на листьях, весело поблёскивали лужи, воздух делался нежным и чистым; людям на несколько мгновений казалось, что нет страшного горя, постигшего страну, что враг не стоит в пятидесяти километрах от их дома. 
Девушки переглядывались с красноармейцами, старики, покряхтывая, сидели на скамейках в садиках, дети играли песком, приготовленным для тушения зажигательных бомб.

…Налёт немецкой авиации начался около двенадцати часов ночи. Первые самолёты-разведчики, шедшие на большой высоте, сбросили осветительные ракеты и несколько кассет зажигательных бомб. 
Звёзды стали исчезать и меркнуть, когда белые шары ракет, подвешенные к парашютам, разгораясь, повисли в воздухе. 
Мёртвый свет спокойно, подробно и внимательно освещал площади города, улицы и переулки. В этом свете встал весь спящий город: белая фигура гипсового мальчика с горном, поднесённым к губам, возле Дворца пионеров; заблестели витрины книжных магазинов, и розовые, синие огоньки зажглись в огромных стеклянных шарах, стоявших в окнах аптек. 
Тёмная листва высоких клёнов в парке вдруг выступила из тьмы каждым резным своим листом, и возбуждённо закричали глупые молодые грачи, поражаясь внезапному приходу дня. 
Осветились афиши о спектакле в театре кукол, окна с занавесками и цветочными вазонами, колоннада городской больницы, весёлая вывеска над небольшим рестораном, сотни садиков, скамеечек, окошек, тысячи маленьких покатых крыш; робко заблестели круглые оконца на чердаках, янтарно-жёлтые пятна поползли по начищенному паркету в читальном зале городской библиотеки... 
Спящий город стоял в белом свете осветительных ракет, город, в котором жили десятки тысяч стариков, старух, детей, женщин, город, росший девятьсот лет, город, в котором триста лет тому назад построили учёную семинарию и белый костёл, город, в котором жили поколения весёлых студентов и умелых мастеровых людей. 
Через этот город шли когда-то длинные обозы чумаков, бородатые плотовщики медленно проплывали мимо его белых домов и крестились, глядя на купола собора; славный город, заставивший расступиться густые, сырые леса; город, где из столетия в столетие трудились знаменитые медники, краснодеревщики, кожевники, пирожники, портные, маляры, каменщики. 
Этот красивый старинный город на берегу реки был освещен тёмной августовской ночью химическим светом ракет.

…Город горел. Курчавый, весь в искрах, красный дым поднимался высоко вверх, тёмно-кирпичное зарево колыхалось над базаром. Тысячи огней, белых, оранжевых, нежно-жёлтых, клюквенно-красных, голубоватых, огромной мохнатой шапкой поднимались над городом, листва деревьев съёживалась и блёкла. 
Голуби, грачи, вороны носились в горячем воздухе, — горели и их дома. 
Железные крыши, нагретые страшным жаром, светились, кровельное железо от жара громыхало и гулко постреливало, дым вырывался из окон, заставленных цветами, — он был то молочно-белым, то смертно-чёрным, розовым и пепельно-серым, — он курчавился, клубился, поднимался тонкими золотистыми струями, рыжими прядями, либо сразу вырывался огромным стремительным облаком, словно внезапно выпущенный из чьей-то огромной груди; пеленой покрывал он город, растекался над рекой и долинами, клочьями цеплялся за деревья в лесу...» 

******************************************

В книге советского журналиста, фронтового корреспондента Павла Ивановича Трояновского “На восьми фронтах” также описываются трагические события в судьбе Гомеля в августе 1941 года. 
По заданию редакции газеты “Красная звезда” автора командировали в Гомель, где находился штаб только что созданного Центрального фронта. 
Вместе с ним были направлены Василий Гроссман и фотокорреспондент газеты Олег Кнорринг. 
Особенно впечатляют страницы о трагической судьбе Гомеля в августе 1941 года. Цитируем.   
         
И вот наступил роковой для Гомеля день. Ранним утром несколько эскадрилий фашистских «юнкерсов», подавив предварительно довольно слабую противовоздушную оборону города, обрушили на дома, школы, больницы, детские сады, на подъездные пути и железнодорожную станцию буквально ливень обычных и зажигательных бомб. 
Добровольные отряды горожан — женщины, старики и подростки — храбро вступили в неравную борьбу с пожарами. 
Но огонь продолжал распространяться. А тут ещё налетела новая волна «юнкерсов». Они сбросили теперь только фугасные бомбы, пытаясь, видимо, помешать противопожарным работам и ещё больше терроризировать население.
Грохот взрывов и треск огня заглушали крики о помощи, проклятия в адрес фашистских варваров. 
Рушились целые кварталы, пожары сливались в единое бушующее пламя. 
Над городом поднялась, всё время сгущаясь, тёмно-красная туча из огня и дыма, которая вскоре заслонила собой и небо и солнце.
За каких-нибудь два-три часа не стало ещё одного советского города...
Дом, в котором размещалась редакция фронтовой газеты, стоял у городского базара. 
Сюда упало гораздо меньше зажигательных и фугасных бомб. Но и тех, которые были сброшены на этот район, вполне хватило для того, чтобы сжечь и разрушить деревянные и почти все каменные строения. 
Вокруг тоже бушевало пламя — горели дома и сараи, заборы, с треском и шипением взлетали в воздух головешки. 
В эти минуты каждый из нас на себе прочувствовал, до чего же эффективны простые земляные щели...”

Источник:  Штрихи к портрету Гомеля: Гомель глазами гостей… и не только / Центральная городская библиотека имени А. И. Герцена. Информационно-библиографический отдел. – Гомель, 2012.  

О Гомеле послевоенном... Цитаты из воспоминаний известных людей.

Советский писатель, публицист и общественный деятель Илья Григорьевич Эренбург (1891-1967) в своей книге «Война» писал:

     «Я проехал тысячу километров — от Орла до Сожа, от Рыльска до Киевской Слободки. Нет у меня слов, чтобы сказать, какое горе принёс нашей стране враг. 
Возле Гомеля мы ехали ночью мимо сёл, недавно оставленных немцами. Краснели головешки…»


На страницах журнала «Наука и жизнь» в 1973-1974 года были опубликованы воспоминания известного советского и украинского хирурга, академика Николая Михайловича Амосова (1913-2002). 
Ему также довелось увидеть разрушенный Гомель. 
Вот что писал Н. М. Амосов:                     
«Гомель. Что от него осталось! Вся длинная улица, что ведёт на север, разрушена. Одни костяки сгоревших кирпичных домов со слепыми чёрными глазницами окон и пустыри с глыбами кирпича. 
Ещё осенью мы видели с другой стороны целые дома среди сожжённых. А теперь, кажется, нет ни одного. 
Сколько таких городов уже покинула война. А сколько ещё разрушит впереди…» 
                                
       

Народный писатель Беларуси (1962) Михась (Михаил Тихонович) Лыньков (1899-1975) в очерке «Москва – Гомель» пишет о посещении нашего города после его освобождения:
«Сколько раз мы были до войны в этом весёлом, жизнерадостном городе, с прекрасным парком, дворцы и вокзалы всегда были многолюдны. 
И ни днём, ни ночью не затихал в этом городе многоголосый шумный прибой человеческой жизни. 
Здесь делали чудесные машины, печатали книги, ремонтировали паровозы и пароходы, шили чудесную обувь. 
Много чего делали здесь – от маленькой спички до сложных машин для колхозных полей. 
Во дворце князя Паскевича был прекрасный музей… Здесь можно было познакомиться с особенностями здешнего края, с его историей – а история далёкая и глубокая: по улицам города проходили когда-то герои «Слова о полку Игореве»…  

... «Город создаёт впечатление тяжело больного, который только-только избавился от смерти. Он ещё тихий и безголосый. Страшо беспомощный в своей неподвижности. Но уже первые искорки жизни слабо поблёскивают в его глазах…»

Фронтовые дороги поэтессы Юлии Владимировны Друниной позволили ей увидеть многое, в том числе и Гомель. 
В 1941 году совсем юной она ушла на фронт добровольцем и до конца войны служила санинструктором. 
В 1943 году Ю. В. Друнина была направлена в сануправление 2-го белорусского фронта. Вот что она писала в автобиографической повести “ С тех вершин”:
“Мне сказали, что санупр (санитарное управление. - Автор) находится в только что отбитом Гомеле. 
Сначала, пока не оборвались рельсы, ехала в обычном поезде – не теплушке, а в пассажирском составе. Потом на попутках. Затем добиралась на своих двоих. 
В Гомеле, вдребезги разбитом, безлюдном (вообще в Беларуси я не встретила ни одного гражданского человека – в этом партизанском крае все, кого не успели уничтожить фашисты, ушли в леса), санупра уже  не было. Догнала его в какой-то деревушке, состоящей из одних труб”.
  
В 1964 году в мартовском номере журнала “Нёман” были впервые опубликованы “Белорусские воспоминания” известного советского поэта Евгения Ароновича Долматовского (1915-1994), принимавшего участие в освобождении Беларуссии от немецко-фашистских оккупантов. 
В мемуарах приведены сведения о посещении им Гомеля в 1944 году, когда ему довелось увидеть праздничный салют:
                  
“Двадцать шестая годовщина Советской Армии застала меня в освобождённом Гомеле. Город уже пришёл в себя после кошмара оккупации, но был он страшно разрушен, и ночевать приходилось ездить в расположенное неподалёку село Мильча.
И вдруг удивительная весть: в Гомеле будет салют в одно время с московским. Мы стояли на площади около машины. Торопились – надо было ехать под Рогачёв, где завязались бои за освобождение города. Но волнение первого увиденного нами салюта сохранилось на всю жизнь. Вот как это записалось тогда:
                       Взорван громом  покой синеватый
                       Гомель снова в огне и дыму.
                       Ударяют орудий раскаты
                       В облаков золотую кайму.
                       Здесь три месяца тишь зимовала
                       С той поры, как вошли мы сюда.
                       И сегодняшний грохот металла
                       Принесла не лихая беда.
                       А великих побед ликованье,
                       Красной Армии громкий салют.
                       И врагами разбитые зданья
                       Голос пушек родных узнают…”

       
    Источник публикации: Бирюкович, К. О. «Мы не ждали посмертной славы» / К. О. Бирюкович // Гомельская праўда. – 2004. – 1 июля.

"ЧОРНЫЯ ВЫГАРЫ ПУСТЫРОЎ". Писатель Иван Мележ о Гомеле, каким он его увидел после освобождения от немецко-фашистских захватчиков.

Народный писатель Беларуси Иван Павлович Мележ  (19211976) в статье «Трохі згадак і думак” поделился впечатлениями о Гомеле вскоре после его освобождения от немецко-фашистских захватчиков в 1943 году. 
Писатель  проезжал через освобождённый Гомель на родину в деревню Глинище Хойникского района Гомельской области следующее:

«Ніколі не забуду, як я сустрэўся з роднымі мясцінамі неўзабаве пасля вызвалення. 
Вочы мае бачылі раны такія страшныя і такія свежыя, што хацелася стагнаць, у грудзях увесь час ныла штосыці балючае, нясцерпнае, бясконцае. 
Ад самага Гомеля гарэў ва мне гэты боль…”
І далей: ”Нямыя, страўныя руіны Гомеля, жахлівы – ад вакзала да самага парку – пустыр… 
У Хойніках – тое ж, што і ў Гомелі,  чорныя выгары пустыроў…”               

Источник: Біруковіч, К. О. Гомельскія пуцявіны пісьменніка: да 85-годдзя Івана Мележа  / К. Біруковіч // Гомельская праўда. – 2006.  10 лютага.

МАЯКОВСКИЙ В ГОМЕЛЕ



Маяковский в Гомеле (по материалам публикации А. Стукало, члена Союза журналистов СССР в газете «Гомельская праўда», № 19 за 29 января 1991 года, с. 4).