воскресенье, 22 января 2017 г.

Перуновский остров - языческий храм под открытым небом

Из книги: А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. – 2-е изд., перераб. и доп. – Гомель: Барк, 2006. – С. 81. Ссылка в соответствии с действующим законодательством обязательна.

В «Реестре ревизии господарской Гомейской волости» 1560 года вблизи деревни Кузьминичи указывается «остров Перуновский», который «держит боярин Исай Харкович на дерево бортное», «широкость того острова от верха реки Ути до Литовской границы три версты, а поперёк от низкого болота на полверсты».
Слово «остров» в этом сообщении следует понимать в соответствии с диалектными его значениями – «участок леса одной породы среди леса иных пород»; «небольшой отдельный лес»; «лесная роща»; «возвышенность на равнине»; «поле между лугами»; «луг среди леса»; «любой участок земли, чем-то выделяющийся среди окружающего ландшафта».
Перуновский остров XVI века – это дубовый массив с бортными деревьями среди старого леса на границе Великого княжества Литовского и Московского государства, а в XI веке – заповедная дубовая роща радимичей, продолжавших в отдалённых от центров глухих лесных местах поклоняться прежним языческим богам.
Такие лесные массивы издавна являлись «храмами» под открытым небом, где, по представлениям наших предков, осуществлялось соприкосновение с высшим Духом, заключавшим в себе тайну Мироздания.
В индоевропейской традиции дуб однозначно связывался с небесным богом-громов­ником, в частности, Тором и Перуном. У древних германских народов богу Тору был посвящен определённый день недели – четверг, который, например, в английском языке так и называется – Thursday «день Тора».
У древних кельтов дуб считался не только деревом верховного божества, но и деревом мудрости и духовной силы. Кельтское слово друид «жрец» образовано от корневой основы, имевшей первоначально два значения – «дуб» и «мудрость».
Исконными значениями корня слова Перун были «дуб», а также «дух», «душа», «мир, Вселенная». Само слово дуб у славян считается иносказанием, а настоящее, табуированное наименование дуба скрыто как раз в слове Перун.

В понимании радимичей дуб являлся «мировым деревом», одним из основных мифологических символов Вселенной. Идол, изображавший Перуна, изготавливался из дуба, и жрец на капище Перуна обязательно имел дубовый посох (жезл), накапливавший энергию «мирового дерева» и использовавшийся в магии для направления этой энергии с заданной целью. В известных нам сказках функцию магического жезла нередко выполняет волшебная палочка.
 Из книги: © А. Ф. Рогалев. От Гомиюка до Гомеля. Городская старина в фактах, именах, лицах. – 2-е изд., перераб. и доп. – Гомель: Барк, 2006. – С. 81. Ссылка обязательна.

четверг, 19 января 2017 г.

Антропонимические реалии гомельских окрестностей. Прародитель Музыка.

В середине XIX века в селе Руденец, волостном центре бывшего Гомельского уезда (ныне – деревня в Буда-Кошелёвском районе Гомельской области), большинство местных жителей имели фамилию Музыченко. Этот факт, в общем-то, не уникален. Кто-нибудь из читателей наверняка вспомнит подобные примеры.
Причины распространения одной и той же фамилии в каком-нибудь населённом пункте или даже в нескольких деревнях скрыты во времени, кроме того, они разнообразны и специфичны в каждом данном случае. Так, селения, обособленные от остальных в силу определённых социальных условий (например, их основатели – беглые крестьяне от феодального гнёта или от преследований за «старую, истинную веру», от службы в царской армии и т. п.), объективно были населены жителями, состоявшими между собой в родственных отношениях.
Наиболее старые деревни часто разрастались из потомков одной (реже – двух, трёх) семейных общин. Группа переселенцев, которая основывала поселение, получала общее, коллективное прозвище от новых соседей. На его основе в дальнейшем образовывалась одинаковая фамилия, тем более если коллективное прозвище закреплялось в названии деревни.
Те же переселенцы имели предводителя, имя или прозвище которого отображалось в названии поселения. Рудименты архаического мышления предопределяли осознание того, что селение, получая имя своего основателя, как бы обретает и жизненную силу, заключённую в имени. На основе этого ставшего сакральным имени-названия и образовывались одинаковые фамилии выходцев из того или иного населённого пункта.
Сакрализация старейшины, первопоселенца, легендарного основателя поселения была возможна и при отсутствии миграций, переселений. В таких случаях культ имени, становившегося основой для будущей фамилии, был связан с давней традицией сельской общины и восходил к тому времени, когда личность ещё не выделилась из коллектива и предок персонифицировал собой данный коллектив.
В архаических преданиях сельской общины каждый коренной жителей деревни соотносился с её основателем, родоначальником, старейшиной всех следующих поколений [1. С. 98–100].
Идея кровнородственной общности, проходящая «красной нитью» в преданиях о предке-родоначальнике, первопоселенце, основателе деревни, реализуется в масштабах данного населённого пункта, в частности, в одинаковых фамилиях коренных жителей.
В более широких масштабах легендарный прародитель предстает как организатор, предводитель, старейшина единения более высокого уровня – межплеменного объединения, этнографической группы, целого этноса. С таким осмыслением легендарного образа вождя связана очень давняя традиция именования любого вождя вообще «отцом», «батюшкой», «батькой» (вспомним хорошо знакомое с детства фольклорное выражение «царь-батюшка»).
Становлению одинаковых фамилий в той или иной деревне способствовало, кроме всего прочего, и то, что парни, даже если они и брали замуж девушек из других сел, как правило, оставались дома, в своей деревне, «множили» фамилию посредством сыновей.
Значение фамилии Музыченко по-своему интересно: Музыченко – это «потомок Музыки» (суффикс -енко указывает на «меньшего», «младшего» представителя рода).
«Прародитель» фамилии, первый Музыка, был, по всей видимости, музыкантом, может быть, странствующим артистом, которых в прошлом именовали скоморохами.
Белорусский лексикограф XIX века И. И. Носович указывал для слова музыка как раз значения «музыкант, скоморох» [2. С. 291].
Не исключено, что «прародитель» Музыка имел более высокий социальный статус, поскольку при каких-то обстоятельствах получил или купил определённое количество десятин земли в окрестностях нынешней деревни Руденец. Музыка же была его увлечением, отсюда он и получил соответствующее прозвище, а его потомки – фамилию Музыченко.
Возможно, «готовую» фамилию принесла с собой группа переселенцев, «посаженная» на землю или арендовавшая землю возле села Руденец. Заметим, что фамилии на -енко относятся к украинскому типу «фамильных прозваний». Можно предлагать и иные версии.
Добавим, что имя Музыка фиксируется в «Словаре древнерусских личных собственных имён» Н. М. Тупикова (СПб., 1903) на основании письменных памятников XVII века. В белорусских письменных памятниках имя-прозвище Музыка отмечается с XVIII века [3. С. 288].

Литература

1. Криничная, Н. А. Персонажи преданий: Становление и эволюция образа [Текст] / Н. А. Криничная; Академия наук СССР, Карельский филиал института языка, литературы и истории. – Л.: Наука, 1988. – 192 с.
2. Насовіч, І. І. Слоўнік беларускай мовы [Тэкст] / І. І. Насовіч. – Мінск: Беларуская Савецкая Энцыклапедыя, 1983. – 792 с. / Факсімільнае выд.: И. И. Носович.  Словарь белорусского наречия. – СПб., 1870.
3. Бiрыла, М. В. Беларуская антрапанiмiя: 2. Прозвiшчы, утвораныя ад апелятыўнай лексiкi [Тэкст] / М. В. Бірыла. – Мінск: Навука i тэхнiка, 1969. – 508 с.

Фрагмент из книги: © А. Ф. Рогалев. Введение в антропонимику. – 2-е изд., доп. – Гомель: Гомельский гос. ун-т имени Франциска Скорины, 2017. Ссылка в соответствии с действующим законодательством обязательна.

суббота, 7 января 2017 г.

О первой книге А. Ф. Рогалева - "Сцежкі ў даўніну"


Рогалеў, А. Ф. Сцежкі ў даўніну: Геаграфічныя назвы Беларускага Палесся / А. Ф. Рогалеў. — Мінск: Полымя, 1992. — 159 с.
ISBN 5-345-00398-Х
Это первая книга автора, написанная на белорусском языке и увидевшая свет в 1992 году. В ней в форме очерков рассказывается о названиях населённых пунктов, рек, озёр Белорусского Полесья.
Жывая гісторыя заўсёды абавязкова фіксуецца ў адпаведнай мясцовасці. Праявы яе могуць быць самымі разнастайнымі і нечаканымі. У гісторыі ёсць свая «мова». Гэта — «мова Зямлі», або геаграфічныя назвы (тапонімы). Здараецца так, што нават за адным толькі словам — назвай адпаведнага месца — стаяць надзвычай захапляючыя гістарычныя падзеі. Яны толькі да часу схаваны ад вачэй, як быццам бы тыя рэшткі старажытнага жытла, знайсці якія заўсёды марыць археолаг.
Менавіта тапонімы часам даносяць да нас такія звесткі, якія не заўсёды дадуць самыя лепшыя археалагічныя знаходкі. Справа ў тым, што геаграфічныя імёны, асабліва старажытныя, уяўляюць сабой сабраны ў адно слова, зашыфраваны ў мінуўшчыне «тэкст». 
У гэтым тэксце ёсць тры роды інфармацыі. Першая — уласна лінгвістычная, якая дазваляе зразумець моўную прыналежнасць назвы і яе будову. 
Другая інфармацыя — гэта інфармацыя энцыклапедычная, якая захоўвае падрабязнасці нараджэння слова, расказвае аб гістарычных і геаграфічных умовах яго першапачатковага існавання. 
Інфармацыя трэцяга роду — сітуатыўная. Яна апавядае пра адносіны тых, хто даваў імя, да аб’екта, яго назвы. Яна дапамагае даследчыку ўзнавіць сітуацыю, у якой носьбіты пэўнай мовы выбіралі слова для наймення адпаведнай мясцовасці ці аб’екта на ёй.